"Слева, перед одной из кабинок, стоявших поперек к остальным и к морю и с этой стороны замыкавших пляж, расположилось русское семейство: бородатые мужчины с крупными зубами, вялые и рыхлые женщины, девица из прибалтийских провинций, которая, сидя у мольберта, с возгласами отчаяния писала море, двое добродушных безобразных детей, старая нянька, повязанная платком, с угодливыми повадками рабыни. Довольные своей судьбой, они наслаждались бытием, непрестанно окликали непослушных, заигравшихся детей, - шутили, благо в запасе у них имелось несколько итальянских слов, с комичным стариком, у которого покупали сласти, целовали друг друга в щеки, нимало не заботясь о наблюдающих эту интимность".
Как вы думаете, что это такое? Это взгляд человека на дикарей и варваров, ворвавшихся в кадр его жизни. Так сегодня российские эмигранты в Европе и Америке смотрят на мигрантов из арабских стран, выделяя именно обобщенные национальные черты. Они смотрят с негодованием, обусловленным страхом и желанием возвыситься в собственных глазах. Их привычки, как им кажется, возвышают их над всеми понаехавшими, а цвет кожи высветляет взгляд, как светосильный объектив.
Но в цитате из "Смерти в Венеции" Томаса Манна есть то, что не устарело и сегодня, более чем век спустя, когда герой романа позволил себе - с помощью автора - посмотреть на богатых (скорее всего) русских с отвращением. Это отвращение в равной степени постыдно и поучительно. Вернее, экспрессивно описание, а чувства наблюдателя словно специально утрированы, дабы белые совки, настаивающие на иудейско-христианском превосходстве, увидели себя со стороны фотографа.
За сто лет мало что изменилось. Русские дети - все так же непослушны, капризны и крикливы; русские жены - подчас толсты и пробуют на зуб надменность, заменяющую чаемый аристократизм; русские все также публично звонко целуются в пухлые дряблые щеки, не понимая, что это считается, увы, неприличным там, где они есть. Не хиппи же, в самом деле.
Но если по существу, то даже наглые совки, самоутверждающиеся в чужом публичном пространстве, не заслуживают ненависти, которую щедро цедит Томас Манн. Уберите печать отвращения, оккупировавшую прилагательные, и вы получите вполне толерантную картинку: "На пляже расположилось семейство: несколько крупных мужчин с женами, девушка-прибалтийка у мольберта, в который плохо втискивалось море, парочка добродушных и забавных детей с нянькой в платке. Они казались неоправданно счастливыми: окликали заигравшихся детей, шутили с продавцом сладостей и от полноты чувств целовались при встречах и прощаниях, ставя ударение на своих привычных эмоциях, отказываться от которых они не видели резона. Зачем иначе нужна эта заграница?"
Моя редактура - лишь диафрагма и выдержка, которая позволяет терпимо отнестись к чужим недостаткам, не педалируя их, а используя как краску.
Увы, не только наши бывшие соотечественники, но и Томас Манн не принял бы мою пропущенную сквозь мелкое сито цензуру. Они не готовы отказаться от ненависти к чужому, хотя и по разным причинам. Советские и российские эмигранты не могут избавиться от столь простого инструмента самоутверждения, как ксенофобия. А писатель не может пожертвовать яркой сценой, характеризующей героя точнее многих слов.
Ксенофобия - бесплатная возможность смотреть на других свысока. Видеть в украинцах и белорусах младших недоразвитых братьев, обреченных слушаться; в европейцах - дурачков, не понимающих разницу между ними - последними настоящими эмигрантами и фальшивыми беженцами (а на самом деле конкурентами на звание главной жертвы), в мусульманах же - агрессивных и невоспитанных подростков из неблагополучных семей. Опасных и неуправляемых. Если не вообще нечто, не принадлежащее к роду человеческому.
Смотрят сквозь толстые очки - и видят не бабочку, а гусеницу. И не могут сдержать радостного отвращения. Забывая, что именно в эту минуту кто-то другой смотрит на них с тем же чувством и, самоутверждаясь, видит в них сороконожку с редким пушком на спине.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
