Из рубрики "запрещенная соцсеть напомнила". Потому что семь лет назад это было короткое эссе о выцветших страхах, а потом он действительно взял и отменил. Но совсем не так, как я думал. И это оказалось много больнее, чем я когда-то думал.
ЗА НАШЕ СЧАСТЛИВОЕ
Я держался за руку и смотрел на бабушку снизу вверх. Вдоль сквера за сгнившим забором, вдоль домов, перепрыгивая через лужи. Пять минут, ежедневный поход в магазин, ритуальное действо.
Самые страшные минуты в моей жизни. Не знаю, почему, именно тогда меня и накрывал страх. Я понимал вдруг, или чувствовал, или видел, что все это – деревья, дома, даже я, даже бабушка, все, - может взять и просто исчезнуть. Потому что случится ядерная война.
Эти слова в издыхающем Союзе были плотны, как реальность. Телевизор время от времени радовал черно-белыми кадрами с каких-то там полигонов: вот дом разлетается, будто картонный, а вот невидимый кто-то стирает невидимым же ластиком дерево. Было дерево и нет дерева.
И я знал, что бабушка, способная защитить от всего вообще, от этого защитить не сможет. Все просто кончится, - ну, будто в комнате выключат свет. Победителей не будет. Выживших не будет. Тараканов в наших краях отчего-то не водилось, и я не знал, что они могут выжить. Про остальное знал – твердо и наверняка. Не помню теперь, откуда и почему. Но не знать этого в те времена не получалось.
Магазин – лабаз, сводчатый потолок, толстенные стены из кирпича, купец некий построил во время оно – отчего-то успокаивал. Может, оттого, что походил на бункер, а может, это теперь я так думаю. Внутри – холод, сырость, безразмерная тетя Маня за прилавком. Несколько женщин. Клуб. Ежедневный поход в магазин – не так уж и нужен, но обязателен: бабушка должна обменяться новостями со знакомыми. Мне покупают сто граммов карамели – липкие, обвалянные в сахаре конфетки без оберток, похожие на маленькие дирижабли. Я их, кстати сказать, не люблю, но, во-первых, других все равно нет, а во-вторых, это тоже ритуал: подкупить меня, чтобы я не ныл, и не мешал спокойному течению размеренной беседы.
Я грыз конфеты ("зубы испортишь, не надо") и забывал свой страх. Потом страх умер, а я вырос.
Воскресить этот страх, или нечто, смутно, мутно на него похожее удалось пухлячку Ким Чен Ыну. Но он, при всей своей кровавости, клоун, хоть и злобный, потешный неудачник, к нему тяжело отнестись всерьез.
Нынче и наш государь встал за Ыном в очередь – воскрешать мой страх. Я, конечно, вспомнил все – магазин, покосившийся забор сквера, липкую карамель. Но.
Когда-то давно мы с моей двоюродной сестрой сидели на диване. За окнами бесновалась гроза. И она вдруг, испугавшись, заплакала, заборотала: - Ты, ты, ты пожил уже, а я!
Мне было девять, она младше на год.
А вот теперь я действительно пожил. Страх мой воскресать не хочет. Вместо страха – брезгливость, липкая, как та карамель. Неприятно, что непонятный человечек из телевизора может взять и обессмыслить, а то и вовсе отменить мою жизнь. Только из-за того, что другие люди из телевизора перестали (предположительно, не без повода) с ним здороваться.
Ну да чего уж теперь.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
