Боязнь гласности

2-й Западный окружной военный суд решил провести оставшуюся часть в закрытом для прессы и слушателей режиме. Якобы из-за комментариев "с угрозами в отношении свидетелей".

Это не в адрес ли секретного свидетеля обвинения, написавшего донос, а потом давшего показания по аудиосвязи с измененным голосом?

Смехов уже вынес вердикт вам, путинцы, и обжалованию он не подлежит. Оправдания терроризма он в спектакле "никаким образом не мог ни увидеть, ни услышать", пьеса "настойчиво предупреждает о такой беде, как сопутствие террористам". Назвал постановку очень талантливой".

Телеграм-канал "Малюта Скуратов":

"Процесс по делу Беркович и Петрийчук дальше покатится своим чередом в закрытом режиме. Ровно в тот момент, когда защита должна была приступить к представлению своих доказательств, военный суд объявил слушания закрытыми. Сослались на ходатайство прокурора, который отыскал в сети четыре якобы угрозы "в адрес участников процесса".

А теперь о вещах не мнимых: сегодняшнее решение суда многократно увеличивает угрозу обществу от всей этой опасной правоохранительной потуги. Понятно, что любая тайность повышает и риски подсудимых получить от этого суда тот ещё суд. Ничего хорошего. Если решили больше не позориться прилюдно, значит по сути (в приговоре) решились опозориться окончательно".

Илья Вайцман:

"Перед началом заслушивания доказательств защиты т.н. "суд" по т.н. "делу об оправдании терроризма" в отношении Е. Беркович и С. Петрийчук закрыл процесс вплоть до его окончания, заявив что были якобы "угрозы участникам процесса".

Разумеется, это всё фуфло и заведомая ложь "судей" в погонах. Единственная задача "военного суда" — вынести показательно свирепый приговор за инакомыслие (который был написан еще задолго до возбуждения дела), а закрытие процесса — не более, чем традиционная™ вертухайская скрепа, чтобы обвиняемые не наговорили чего-нибудь такого, чего публика услышать не должна.

Упыри в погонах в принципе не могут придумать ничего сверх того, что уже делали их предыдущие поколения. Принцип естественного отбора у вертухаев таков, что каждое следующее поколение тупее и ограниченнее предыдущего.

P.S. Следующий шаг — рассмотрение дел "без участия обвиняемых", и расстрельные списки "спецтроек НКВД".

P.P.S. "Уважение к суду"? А где здесь суд? Вооруженная банда, захватившая власть, есть, а суда нет. Такие же бандиты, только мантии напялили и притворяются".

Телеграм-канал "The Insider":

"Ранее на судебных процессах по делу "Финиста" выступал секретный свидетель "Никита", у которого оказалась подпольно снятая запись читки спектакля. Согласно его показаниям, эту запись он отнес на Петровку, 38. Также свидетель заявил, что опасается за свою театральную карьеру и его личность надо хранить в секрете.

В ходе судебных заседаний в защиту Беркович и Петрийчук высказывались ранее даже свидетели обвинения. 6 июня свидетелем защиты на процессе Беркович и Петрийчук выступил знаменитый советский и российский актер Вениамин Смехов. Дело приобрело дополнительный резонанс, его высказывания широко цитировались.

— "Пропаганда терроризма" в спектакле против терроризма

Беркович и Петрийчук обвиняют в публичном оправдании и пропаганде терроризма из-за спектакля "Финист Ясный Сокол". Сюжет посвящен женщинам, уезжавшим в Сирию, чтобы выйти замуж за исламистов. В основу пьесы и спектакля легли реальные приговоры и протоколы допросов таких женщин. Беркович отмечает, что спектакль призван предупредить женщин об опасностях и, наоборот, направлен против терроризма.

Обновление: следующие судебные заседания состоятся 24, 25 и 26 июня, сообщила адвокат Елена Орешкина. Неизвестно, будут ли они проходить в закрытом режиме".

Илья Ноткин:

"Нас выгнали из зала суда, потому что гласность все-таки мешает творить темные дела. Не сказать, что совсем неожиданно, но от этого не менее подло.

Позор".

Анатолий Голубовский:

"Вежливый, в меру ироничный и внимательный судья Юрий Массин молниеносно вынес решение о рассмотрении дела Беркович и Петрийчук в закрытом режиме до конца процесса. Выслушал мнения участников — адвокатов и подсудимых — и, не удаляясь в совещательную комнату, удовлетворил ходатайство прокурора.

Это означает, что никто, кроме участников процесса, ничего не будет знать о происходящем в зале суда. Адвокатам запрещено информировать прессу. Открытым будет только вынесение приговора. Поскольку обвинение закончило представление своих доказательств, речь идет только о позиции и доказательствах защиты, допросах Светы и Жени, прениях сторон и последних словах. То есть обо всем, что разносит в пух и прах обвинение. По каким-то причинам прокурорские не хотят прилюдного позора. Хотя, казалось бы, им все пофиг. Божья роса. С гуся вода. А вот не божья роса.

Законных оснований для такого решения нет. Как заявили адвокаты, в материалах, предоставленных гособвинением, нет никаких прямых угроз участникам процесса, никто не обращался в правоохранительные органы, материалы гособвинения "процессуально не оформлены" — не указано, откуда конкретно комменты. На словах — из ВКонтакте, тг-Адвокаты PROлюдей, Коммерсанта.

"С одной стороны, это радует сторону защиты — мы на верном пути. С другой стороны, это манипуляция", — заявил адвокат Бадамшин.

Это был шок и какое-то страшное унижение. Всяко мы видели в судах, но такого не было никогда.

Уже на улице одна известная журналистка подошла к сотруднице суда, немолодой женщине с трагическими глазами, и спросила, часто ли у них закрывают заседания? — Очень часто — суд-то военный.

И вдруг, через паузу: А вам не надоело ходить и слушать всю эту ерунду?

— Я же журналист, а вы зачем ходите?

— Это моя работа.

— И моя.

На том и разошлись".

Артур Соломонов:

"Беркович — зашифрованному свидетелю "Никите":

— А на обсуждении после читки вы высказывались?

"Никита": Нет, у меня были сложные противоречивые чувства. Боюсь, что меня бы осмеяли. Или я бы показался дураком.

Беркович: Да, дураком лучше позже, чем раньше.

____

А потом, когда к нему обращается адвокат, "Никита" заявляет:

— Извините, водичку пью.

Вообще, в течение всего допроса он (или это она) сообщил крайне мало; кроме "оскорбленных чувств", никаких претензий не выдвинул.

И все время заявлял, что боится, что его раскроют, и потому на огромное количество вопросов просто не ответил.

Дурной сон".

Зоя Светова:

"Что касается суда, с ним мне уже давно все понятно. Меня интересует другое: что мы, общество? Мы ничего этому противопоставить не можем. Но вы, режиссеры, получившие в пользование московские театры, вы присягнувшие власти, вы готовы терпеть, чтобы ваших коллег судили по беспределу? Чтобы вы ничего не знали, за что и как их судят? Как фальсифицируют дело? Как врут и лжесвидетельствуют свидетели обвинения на суде. Ведь именно об этом, вероятно, в прениях будут говорить адвокаты и подсудимые. И процесс закрыли именно потому в день начала представления доказательств стороной защиты, чтобы мы ничего об этом не узнали. Обвинение боится гласности. Боится состязательности процесса. Только при гласности тайное становится явным.

Вы — люди российского театра, обласканные властью, неужели не понимаете, что ваших коллег судят по беспределу! Ну возмутитесь хотя бы, вы же ставите в своих театрах русскую классику, вы же претендуете на какую-то интеллигентность, интеллектуальность. Или вы уже на сто процентов — "комиссары в пыльных шлемах" и вам наплевать, как режиссера и драматурга по надуманным обвинениям в закрытом процессе упекут на реальный срок в женскую колонию? Вам наплевать?"