Кадровые изменения в составе Совета по правам человека символически завершают процесс возвращения власти к советскому пониманию защиты этих прав. А именно – защищены должны быть права лояльного советского человека, который сталкивается с равнодушными бюрократами, дискредитирующими власть своими действиями или бездействием. В СССР такую правозащитную роль играла официальная пресса – можно было написать в газету и пожаловаться на директора, давшего вне очереди квартиру своей секретарше и обошедшего многодетную семью, или на чиновника из райисполкома, обидевшего заслуженного ветерана, пришедшего к нему по поводу ремонта крыши.
Выпускался даже специальный еженедельник "Крокодил", в котором собирались подобные жалобы – а через несколько номеров рассказывалось, как директору объявили строгий выговор, а чиновника вообще сняли с должности (то есть на практике перевели с советской работы на хозяйственную). Кстати, немалое внимание "Крокодил" уделял еще двум темам – обличению происков мирового империализма и осуждению нравов некоторой части советской молодежи, которая вместо стройотрядов проводит время в барах и на дискотеках. В принципе, повестка, мало отличающаяся от нынешней.
Впрочем, членов СПЧ можно, скорее, сравнить не с авторами "Крокодила", а со спецкорами центральных газет – если не "Правды" (это был высочайший уровень влияния для региональных чиновников), то "Известий" или "Комсомолки". Они выезжали разбираться с более громкими делами. Причем если публикацию в "Правде" оспорить было практически невозможно (разве что лично генсек вмешается), то со спецкорами других газет местные начальники (конечно, не районного, а областного или республиканского) уровней могли и посоревноваться на предмет административного ресурса – у кого он сильнее.
После объявления свободы слова в конце 1980-х годов редакции стали реже реагировать на письма трудящихся, а потом и вовсе перестали это делать - что вызывало недоумение, а в некоторых случаях и негодование последних, привыкших к отлаженному десятилетиями механизму обратной связи. Который, разумеется, не предусматривал никакой политической нелояльности – она относилась уже к ведению органов госбезопасности, боровшихся против диссидентов. Кстати, падение авторитета печатных СМИ в 1990-е годы можно связать не только с их вовлеченностью в олигархические войны, но и в том, что они перестали играть роль "советских правозащитников", ориентируясь на современные стандарты журналистики – что расходилось с представлениями многих читателей о должном.
В последние два десятилетия советское понимание правозащиты постепенно возвращало свои позиции – конечно, на основе ресурса не медиа, а региональных уполномоченных по правам человека – что вполне устраивало и власть, и лояльных граждан. Однако сохранялась слабеющая инерция "диссидентского" понимания правозащиты, предусматривающего защиту политических прав тех граждан, для которых они важны (а это заведомое меньшинство общества – но активное и модернистское; полтора десятилетия назад эти характеристики официально были позитивными). И возможность оппонирования власти по вопросам, имеющим политическое значение. Одно время власть пыталась дифференцировать таких правозащитников на приемлемых и неприемлемых, но делала это все с меньшей охотой. После 24 февраля инерция для власти закончилась - после этого увольнения и назначения в СПЧ стали лишь вопросом времени.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
